параллакс фон

Майя Квятковская О семинаре Эльги Львовны Линецкой

14182155_1256054381091651_1528364832_n
Леонид Цывьян Таких людей больше нет
02.09.2016
14169456_1256081384422284_453611300_n
Марина Пальчик «Вавилонское столпотворение»
02.09.2016

МАЙЯ КВЯТКОВСКАЯ

 
O СЕМИНАРЕ ЭЛЬГИ ЛЬВОВНЫ ЛИНЕЦКОЙ

Я принадлежу к «старшему» семинару, в котором занимались с начала 1960-х. Среди первых участников семинара были: Инна Чежегова, Владимир Васильев, Геннадий Шмаков, Константин Азадовский, впоследствии в семинар пришли Александра Косс, Елена Баевская, Ирина Копостинская, Леонид Цывьян, Виктор Андреев, Виктор Михайлов, Владимир Симонов, Всеволод Багно, Михаил Яснов и другие (называю тех, кто стал профессиональными переводчиками и литераторами в разных жанрах). Это—поколение «детей» Эльги Львовны. За ними последовали «внуки». О них не говорю, поскольку не принадлежу к ним.

Эльга Львовна справедливо считала, что переводная поэзия должна черпать из источника русской, иначе она не будет живой; поэтому в семинаре всегда шли разговоры о русской поэзии и поэтах — от Державина до наших дней. В те годы многие поэты начала века еще не вышли из насильственного забвения, и на семинаре многие из нас впервые услышали имена Мандельштама, Гумилева, Кузмина, Парнок, Вагинова и др. Занятия начинались, как молитвой, чтением русских стихов. Иногда поэтов выбирали мы, иногда—сама Эльга Львовна. Каждый читал по одному стихотворению. Иногда Эльга Львовна предлагала угадать автора. И поскольку к семинару всегда надо было читать какого-то русского поэта, мы постоянно жили в атмосфере русской поэзии и не теряли чувства родной почвы, родных традиций.

Вначале в семинаре переводили только с французского, затем добавились переводы с английского. испанского, португальского.

На занятии обычно разбирались переводы одного, редко двух переводчиков, обычно несколько недлинных стихотворений. Следовало подробное обсуждение, в котором принимали участие все. Судили подчас очень строго. Особенно требовательны были Геннадий Шмаков и Константин Азадовский. Оба эти блестящих литератора еще в юности достигли мастерства и высокой эрудиции, конечно, они свысока выслушивали беспомощный лепет новичков. Эльга Львовна давала высказаться всем до конца. Но ее слово всегда было решающим — не потому, что она вела семинар, а потому, что Эльга Львовна обладала абсолютным поэтическим слухом, и ее мнение для нас и тогда, и после было равносильно высшей истине.

Чему нас научили на семинаре? Не только умению анализировать оригинал, т. е. профессионально читать текст и в меру своих возможностей передавать его по-русски. Главное требование Эльги Львовны — чтобы перевод состоялся. Что это значит? Очень многое: уважение к историческому времени, в котором автор жил, — к реалиям времени, его стилю и вкусу; адекватность перевода оригиналу — адекватность не буквалистская, а по сути. И разумеется, — перевод должен быть написан хорошим русским стихом, быть фактом поэзии. Нас учили работать по «гамбургскому счету».

Тот, кто вступал в семинар с целью быстренько пробиться в печать, открыть себе легкий путь в литературу, — тот, как правило, в семинаре не задерживался. Нас учили не смешивать искусство с коммерцией.

К сожалению, ушли подробности — не стенограмм, ни записей, и теперь не воспроизвести вольный, непринужденный и приподнятый дух семинара, глубокие мысли и блеск остроумия небесталанных людей, нашу влюбленность в свое кровное дело и, конечно, — в Эльгу Львовну.

Эльга Львовна была человеком живым и пристрастным (к поэзии). Никто так жестоко не отчитывал за малейшую фальшь, за попытку словчить, облегчить себе задачу. И никто так не радовался успеху ученика, никто так не «болел» за него, когда решалась судьба его перевода, никто так не гордился им, как Эльга Львовна. Мы все — выпестованные и любимые.

Впрочем, «павлины», те, кто любит себя в искусстве больше, чем само искусство перевода, также не задерживались в семинаре.

Как педагог Эльга Львовна обладала редчайшим свойством: она не подавляла индивидуальности переводчика, никогда не навязывала ему решений, но подводила его к тому, что он сам раскрывал максимум своих возможностей. Эльга Львовна помогала переводчику найти себя.

Результат — мы, прошедшие через семинар Эльги Львовны, все разные: у каждого — свой творческий почерк, своя индивидуальность.

Эльга Львовна всегда учила нас этике человеческих отношений. И деловых. Помогать друг другу. Не подводить издателей. Думать не только о себе. Не только брать, но и давать самому. Отвечать за содеянное. Азы порядочности? Да. Порядочность ставилась в семинаре не менее высоко, чем талант. (Впрочем, люди непорядочные в семинаре также не задерживались.) Что ж — это человеческое свойство ценилось во все времена, и сейчас стало поистине драгоценно.

Мы всегда шли в семинар как на праздник. Мы нашли в нем отдушину, литературную среду, близких по духу людей и непревзойденного Учителя.

Мы прошли Школу — ленинградскую, петербургскую школу перевода. Академию наподобие Платоновой. Если взять издания переводной поэзии за последние лет тридцать — значительную часть французских, английских, испанских, португальских поэтических книг перевели ученики Эльги Львовны. И это само говорит за себя.